С чего начать

Если спросить меня, какую цель преследовала я, записываясь в группу изучения тайцзицюань, ответ был бы весьма расплывчатым. Не в последнюю очередь мною двигало желание прикоснуться к таинственному миру восточных практик – здоровье, вечная молодость, чудесные способности традиционно упоминаются в связи китайскими боевыми искусствами. Cмутно представлялся мне сам процесс познания, но стремление разобраться было непреклонным. Прошло время, и мои представления о практике традиционного ушу очень серьезно изменились – восторг перед отточенными движениями спортсменов в шелковых костюмах сменился законным вопросом о духовной, сокровенной стороне практики, ради чего собственно и стоило все это начинать. И здесь я столкнулась с настоящей проблемой. Ведь эта практика веками была закрытой, секретной и получить знание, которое, на первый взгляд, вот оно – раздается всем желающим, - оказалось совсем непросто.

Тренировка тайцзицюань

Проблема, как стало понятно много позже, заключалась не в недостатке учителей, а именно в собственном способе мышления, восприятия информации. И тогда закрытость традиционных школ ушу перестала казаться неким экзотическим фактом, а предстала совершенно обоснованным и правильным условием для того, чтобы процесс познания принес нужные плоды.

Традиционно в школы боевых искусств принимались лишь люди проверенные, большей частью имеющие родственную связь с мастером, а школа представляла собой своего рода семью. Таким образом практика охранялась от вторжения непосвященного человека, сохранялась чистота и целостность учения. Закрытая школа выступала гарантом истинности, и китайские мастера ограничивали распространение «секретных» знаний за пределами такой школы.

 

Вы спросите, какой вред может нанести практике просто незнающий, непосвященный человек, желающий начать обучение? Если смотреть на практику ушу с точки зрения западного человека, то действительно непонятно – ну, пришел человек, позанимался, даже если что-то не понял и перестал учиться, вреда особого нет, разве что для самого человека. Философия же восточного человека призывает быть ответственным за все свои решения, в том числе и за решение начать учиться. Практика ушу подразумевает долгий процесс, постепенное проникновение и не предлагает быстрых очевидных результатов. Но это не должно напугать истинно страждущего, ведь знаменитое китайское изречение гласит: «Дорога в тысячу ли начинается с одного шага». И если не сделать первый шаг, то путь в тысячу ли так и останется мечтой. Желание и готовность начать именно такой путь – великий, долгий как сама жизнь, насыщенный открытиями, - появляется далеко не у каждого, и именно поэтому учителя традиционных школ столь требовательны к отбору учеников. Попадая в школу без должной убежденности в собственном устремлении, ученик невольно создает вокруг себя поле ожиданий – ожиданий того, что он «получит» знания и ему «откроют» каналы. Но знания нельзя получить, их можно только добыть собственным трудом, также как и для открытия каналов потребуется не одна тысяча шагов багуа. Осознание и принятие этих положений открывает неограниченное поле достижений для ученика. И наоборот, непонимание важности этого закрывает возможность получить от наставника истинное знание, даже при полном желании со стороны учителя. Кроме того, человек, не разобравшийся в сути практики и оставивший занятия, может составить о ней ложное представление, что уже недопустимо с точки зрения китайского традиционного мастера, так как лучше ничего не знать о предмете, чем судить о нем со слов невежественного человека.

 

Такова позиция мастеров традиционного ушу. Несомненно, современному человеку трудно принять такую позицию безоговорочно. Практика доверия и следования учителю в западном мире утрачивает свою ценность. Учитель рассматривается как магазин знаний, а не как живой человек, наставник, ищущий не почитания своего таланта и платы за него, а искреннего участия в процессе обучения. Только тогда становится интересным и ценным взаимодействие учителя и ученика, когда оба стремятся вложить в процесс наивысшую заинтересованность, когда оба стремятся отдавать, а не получать. С этой точки зрения китайская традиция первой сделала шаг навстречу – школы стали более открытыми, а учителя готовы делиться знаниями не только со своими сородичами, но и людьми из других стран, иного менталитета. Теперь, чтобы начать изучение традиционного искусства Китая, нам нужно, оставив сомнение, недоверие и лень за порогом школы, сделать тот самый первый шаг – шаг, совершение которого еще десять-пятнадцать лет назад было абсолютно невозможным для человека иной, не-китайской культуры.